Доклад на РСР, 14 марта 2026 г.
Расскажу об ижевском опыте — с какими трудностями столкнулись при создании городского Совета, что не сработало и что начало работать.
Материальные условия
Работаю на автомобильном заводе в Ижевске. Зарплата — оклад плюс премия. У большинства рабочих оклад около 40 тысяч рублей, итого плюс премия на руки около 55 тысяч. Конечно, есть оклады по 50 тысяч рублей и выше — такие у меньшинства и устанавливаются только по личному решению руководства, за лояльность. Одна из самых больших статей расхода, а именно аренда квартиры в Ижевске или ипотека, со слов товарищей, — от 20 тысяч. Плюс столько же как минимум питание. Про другие расходы молчу. На такую зарплату просто не прожить. В таких условиях переработки дают возможность выйти на зарплату 100 тысяч и выше, но у них есть оборотная сторона — они нестабильны, бьют по здоровью и отнимают время от семьи, отдыха.
Весной прошлого года предприятие вдруг зафиксировало падение продаж и как результат сокращение прибыли. Перед этим они шли на всех парах, и люди работали днем и ночью, жестко перерабатывали. Основываясь на этой ситуации, в июле прошла индексация всего на 5%, хотя и согласно коллективному договору. Далее с сентября перевели с 40-часовой рабочей недели на 32-часовую — до марта 2026 года. Зарплаты упали пропорционально, и одновременно исчезли переработки. Люди просели по зарплатам критично. Многие уволились по собственному желанию, то есть без всяких выходных пособий. По сути — это и было скрытое сокращение.
В декабре в телеграм-канале завода радостно объявили: возврат к 40-часовой неделе, с января 2026 года — повышение зарплат на 20%. И действительно вернули. Перед новым годом нам пророчили великое будущее. На деле: четырёхдневка по 10 часов осталась, просто каждый месяц приказами добавили по два рабочих дня в выходную пятницу. Люди подписывали, на мой вопрос понимают ли что подписывают, говорили, что да, но другого выхода пока не видят.
В феврале 2026 года часть рабочих отправили в частично оплачиваемый отпуск с оплатой 2/3 от средней зарплаты — кого-то на неделю, кого-то на две, кого-то на весь месяц. То есть фактически опять падение доходов.
Сокращение рабочей недели — не только ижевская история. Я знаю, что на КАМАЗе было то же самое, и других автозаводах, то есть это отраслевая проблема. Обсуждать её на уровне одного предприятия бессмысленно — именно для этого нужен городской Совет, более того городские Советы в разных городах.
Как создавали Совет
Реальная работа началась только после весеннего РСР прошлого года — трое рабочих из Ижевска, каждый на своём предприятии.
Первое, что попробовали: позвали ранее исключённого рабочего, чтобы он тоже собирал подписи у себя на предприятии. Согласился. Но летом написал, что шашлычный сезон и всем не до этого. Осенью — что надо бы вернуться к вопросу. На этом всё.
Ещё раздавали газеты. Люди берут и идут дальше. Разговор не завязывается.
Писали во ВКонтакте незнакомым людям, у которых в профиле указано «рабочий» или подобная информация. Без результата.
Я собрал пять подписей на своём предприятии. Формально. Люди подписали, но Совет им безразличен — не спрашивают, не интересуются. Второй товарищ оформил свидетельство делегата. С его слов, у него такая же ситуация. Третий товарищ подписи не собрал — люди пугались: «Куда ты нас пытаешься втянуть?»
Для создания Совета нужны три делегата. Двое есть. Третьего нет.
Перелом в работе с людьми
Долго ходил с проектом коллективного договора, объяснял про зарплату, про необходимость организации, про создание городского Совета. Люди слушают и даже соглашаются. Кто-то подпись готов поставить, кто-то и этого боится. К действию никто не переходил.
Поворотной точкой стало возвращение с прошлогоднего осеннего РСР. Подошёл к рабочему, который подписал мне направление, — рассказал про постановления, про то, что надо бороться. Он ответил: «Ну, вы сделали великое открытие, что надо бороться. Я думал, будет какая-то материальная или юридическая помощь». Я сорвался. Мы поругались и разошлись.
Думал всю ночь. К утру меня осенило, я знаю про постановления, про статьи, про необходимость организации, про книжки, но это всё теория. Как применить на практике? Что мне известно про конкретное положение этого человека и других рабочих? Сколько он зарабатывает. Сколько тратит. Есть ли кредиты, дети. Чем живёт. Чем вообще рискует.
После этого разговоры пошли иначе — я начал больше слушать, иногда задавая вопросы, если мне что-то не понятно, уточняя конкретное материальное положение каждого. Конечно, я не стал другим человеком за одну ночь, и иногда пытаюсь навязать свою точку зрения, что резко отталкивает.
Несколько примеров без лишних подробностей.
Один рабочий: зарплата 50 тысяч, аренда 20, плюс питание, автомобиль, без переработок не прожить. В нашем разговоре сам пришёл к выводу — для борьбы нужно больше людей. Сам предложил поговорить с коллегой. До обеда поговорил с ним, после обеда последний сам подошёл к нам. Работа с ним продолжается.
Другой рабочий в разговоре сказал: «Потребуем повышения, уберут переработки». Сначала я не придал этому значения, потому что сам не перерабатываю. Для меня переработки — теоретический вопрос. Для него — вопрос выживания. Это противоречие мы прорабатываем.
Ещё один рабочий: немолодой, ипотека, жена. Когда возникла ситуация с частично оплачиваемым отпуском, сказал, что хочет работать, не хочет сидеть дома. Для него это важно. Ипотека и угроза остаться без работы — конкретное противоречие. В ходе разговора я этого не увидел, а это те моменты, за которые и нужно цепляться. Осмыслил только потом. Буду возвращаться к его проработке.
Выводы
Разговор про конкретное материальное положение каждого человека — располагает к диалогу, люди открываются, иногда предлагают пути решения, пусть и буржуазного характера. Разве мы должны бояться «буржуазного», или нужно такие позиции разбирать и указывать на скрытые в них противоречия?
Ранее я уже говорил, как один из товарищей вовлёкся: начал интересоваться, о чём говорить с людьми, попробовал сам разговаривать.
Совет — это не просто подписи. Это люди, готовые действовать совместно. У нас такого коллектива пока нет. Мы работаем над этим.
И последнее. В воздухе витает вопрос: есть ли сейчас условия для создания Совета? Ответ простой: материальные условия — есть. Падение зарплат, простои, скрытые сокращения, отраслевая проблема — это реальность. Есть и свобода собраний в рамках буржуазной демократии. Чего пока нет — людей, готовых действовать совместно. Но это вопрос не о своевременности задачи, а о методе работы. Люди, готовые действовать, не появятся сами — они формируются в процессе. Именно поэтому работа на предприятиях продолжается.
Андрей Николаевич Кынтэрец
Рабочая Партия России
г. Ижевск
