Александр Владимирович Золотов (род. 28 июля 1958[1]) — российский экономист. Доктор экономических наук, профессор (1998), заведующий кафедрой экономической теории и методологии ННГУ (Университета Лобачевского), где трудится с 1984 года[2]. Почетный работник высшего профессионального образования Российской Федерации. Действительный член Петровской академии наук и искусств. (Циклопедия)
Здравствуйте, уважаемые слушатели Красного университета. Я приветствую тех, кто сидит, записывает, слушает. Сегодня лекция, посвящённая становлению и развитию партии рабочего класса, проходит в день рождения Владимира Ильича Ленина. Вы помните известные слова, что партия и Ленин — близнецы-братья, более чем матери истории ценны. Мы говорим Ленин — подразумеваем партия, мы говорим партия — подразумеваем Ленин. Сегодня самый лучший день, чтобы говорить о партии рабочего класса.
Партия — это часть класса, политический авангард любого класса (если мы говорим о политической партии вообще). Почему рабочему классу необходима партия и какую роль она выполняет? У партии нет особых интересов, отличных от интереса класса. Наоборот, партия представляет коренные интересы рабочего класса. Коренной интерес рабочего класса состоит в уничтожении частной собственности, утверждении общественной собственности на средства производства и обеспечении полного благосостояния и свободного всестороннего развития всех членов общества. Такое развитие и благосостояние предполагают уничтожение классовых различий, которые состоят в том, что люди по-разному относятся к средствам производства, занимают разные положения в системе общественного разделения труда, получают разную долю общественного богатства разными способами. Рабочий класс призван уничтожить классы. Партия должна руководить этим движением, которое есть не что иное, как классовая борьба. Класс капиталистов не имеет такой цели, его задача — получить прибавочную стоимость. При капитализме развитие производительных сил идёт, даже на стадии империализма быстрее, чем прежде, но капитализм не может обеспечить уничтожение классов. Рабочий класс должен использовать материальные предпосылки, вызревающие в условиях капитализма, для достижения этой цели. Это требует классовой борьбы. Добиваться улучшения положения рабочего класса нужно уже при капитализме: сокращение рабочего времени увеличивает свободное время, создавая условия для свободного развития людей. Но есть капиталистические преграды, которые никогда не позволяют достичь цели в полной мере. Чтобы выйти за эти преграды, нужна политическая власть рабочего класса. Когда рабочий класс установит свою диктатуру, преграды, поставленные классом капиталистов, будут устранены. В условиях диктатуры пролетариата можно осуществлять уничтожение классов.
Диктатура пролетариата не может быть создана стихийно. Рабочие борются за улучшение своего положения, за экономические требования, но эта борьба имеет характер дурной бесконечности, не приводящей к коренному улучшению, потому что средства производства остаются у капиталистов, государство остаётся аппаратом подавления рабочего класса. Чтобы выйти за эти пределы, нужно утвердить диктатуру рабочего класса, построить советскую власть. Это требует осознания коренных интересов рабочим классом и соответствующих действий. Для осознания коренных интересов рабочего класса, для понимания необходимости восстановления диктатуры пролетариата требуется глубокая наука. «Капитал» Карла Маркса даёт экономическое обоснование диктатуры пролетариата. Маркс не просто изучал эксплуатацию рабочих капиталистами, он показал, что есть две только силы: буржуазия и рабочий класс. Рабочий класс набирает силу и способен уничтожить частную собственность. Крупный капитал выбивает мелкий, остаётся только крупный капитал, и последний шаг в этом побитии состоит в том, что рабочий класс упраздняет капитал и утверждает общественную собственность. Идея диктатуры пролетариата непроста, но когда она сформулирована и определены её задачи, для доказательства её необходимости и неизбежности потребовалось создать научный социализм, написать «Капитал». После создания «Капитала» идея коммунизма, которая является теоретическим выражением интересов рабочего класса, стала научной, перестала быть утопической. Рабочий класс — это не класс страдальцев по своему призванию, а передовой класс, который должен утвердить свою власть и обеспечить уничтожение классов.
Но пока идея сформулирована только учёным, в мире ничего не изменилось. Когда идея овладевает умами, она становится общественной силой. Нужно, чтобы рабочий класс усвоил эту идею и стал бороться за установление своей диктатуры. Так мы приходим к появлению партии. Партия рабочего класса — это соединение научного социализма с рабочим движением. Рабочие боролись за сокращение рабочего дня, за повышение заработной платы. Научные специалисты в лице Маркса и Энгельса выявили коренной интерес рабочего класса и сформулировали идею. Соединение предполагает прямое общение передовых мыслителей с рабочими, которые начинают осознавать, что нужно делать для коренного улучшения своего положения. Они соединяются в одну организацию, ведут совместную деятельность.
Когда партия возникает, она небольшая по численности. У сторонних наблюдателей возникает сомнение, как такая немногочисленная партия может что-то изменить, когда рабочий класс исчисляется миллионами. Партия всегда небольшая в момент своего учреждения. Сегодня многих волнует: «Может, у вас хорошая партия, но небольшая. Что вы можете изменить?» Сколько нужно умов, чтобы привнести идею научного социализма в рабочий класс? Чтобы сформулировать идею научного социализма, хватило одного Маркса, Энгельс пропагандировал и развивал. Двух великих научных умов достаточно. Если бы только Маркс и Энгельс пропагандировали марксизм, соединение шло бы долго, но были и другие представители интеллигенции, переходившие на сторону рабочего класса. Этот круг неширок, потому что интеллигенция служит господствующему классу, а усвоить идею научного социализма не так просто. Её усваивают лучшие умы, которых всегда немного, но этого достаточно. Рабочих, которые могут освоить эту идею, ухватить её суть, тоже много не может быть. Нужно, чтобы рабочий не просто ухватил суть, но и действовал в соответствии с пониманием того, что он узнал из «Капитала», вёл дело к установлению диктатуры пролетариата, вёл политическое просвещение рабочих, выступал пропагандистом на своём предприятии. Кружки — начальная форма до учреждения партии. Когда люди из кружков поняли, что надо делать, и пошли на заводы действовать, это уже партия, начинается фактическая борьба. Учёба никуда не уходит, но в рамках партии, как более высокой организации, может остаться кружок, а может появиться Красный университет как нечто более оформленное и масштабное, с привлечением лучших сил. Красный университет отличается тем, что преподавателей подбирают строго, проверенных в деле.
Партия появилась, и в ней есть сознательные рабочие. Сознательный рабочий — это тот, кто осознаёт коренной интерес рабочего класса, необходимость борьбы за диктатуру пролетариата, необходимость уничтожить классы. В условиях капитализма таких рабочих много быть не может, потому что для понимания «Капитала» требуется время, а капиталисты стараются забрать время рабочих, удлиняя рабочий день. После двенадцатичасового рабочего дня не до «Капитала», ещё и семья. Люди, которые несмотря на эту обстановку всё же изучали «Капитал» и несли свет высокой теории своим товарищам, были настоящими героями. Ленин называл это каторгой капиталистического труда. Рабочие-передовики сталкиваются с непониманием и косностью. За передовиками идут середняки, которые становятся ближе к сознательному пониманию теории и тянутся за передовиками. Середняков не очень много, но это более широкие массы. Остальная масса до революционных подъёмов находится в спячке, но когда наступают крупные события, идёт за передовиками и середняками. Партия потому и партия, что не должна быть очень большой. Была концепция Зиновьева: давайте как можно больше рабочих в партию, довести партию до уровня класса. Но тогда это и не партия, потому что партия — это часть. Загнать в партию тех, кто ещё не борцы или борцы от случая к случаю, — лучшее средство убить партию, тогда не будет соединения с научным социализмом. Ленин никогда не боялся, что нас мало. Меньшевики, которые представляли интересы не рабочего класса, а мелкой буржуазии, имели большинство и большую организацию, но это была безыдейная масса, чудище. Рабочая партия не должна ей уподобляться.
Соединение научного социализма и рабочего движения представлено в разных лицах. Научный социализм приносят интеллигенты, а рабочее движение — рабочие. Здесь заложено противоречие, присутствующее на всех этапах развития партии рабочего класса. Носители научного социализма — это интеллигенты. У них есть материальная возможность, освобождение от производительного труда, они имеют время. Это не значит, что они очень благополучны: Ленин жил материально скромно, Маркс перебивался случайными заработками. Но тем не менее это люди умственного труда, не у станков, и их интересы как выражение их материального положения не совпадают с интересами рабочего класса. Рабочие — непосредственные производители материальных благ, работают в самых тяжёлых условиях. Выразителями интересов рабочего класса в теории являются те, кто не принадлежит к рабочему классу. Последовательными сторонниками рабочего класса среди интеллигентов бывает меньшинство. Каутский перевернулся, Жорес перевернулся, Бухарин перевернулся. Удивительно, как Ленин, будучи интеллигентом, всю жизнь служил рабочему классу. Маркс служил рабочему классу. Это очень непростая ситуация. Нужно быть настолько убеждённым в правоте рабочего класса, настолько уметь подчинять свои личные обстоятельства. У рабочих тоже непросто: усвоить теорию до конца им очень трудно. Таких людей не так много, остальным приходится доверять. В художественной литературе: «Ты Ленину доверяешь?» — «Доверяю». «Ну вот Ленин так». На доверии строят дело. Но это противоречие: сегодня доверяешь, завтра покажется, а поскольку понимание не до конца сформировалось, можно зашататься. Когда люди вступают в партию, они пишут: признаю программу и устав и обязуюсь выполнять. Это означает «я всё понимаю». В программе рабочей партии России трудовая теория потребительной стоимости, возрождение советской власти как власти трудовых коллективов. Это всё понятно интеллигенту не очень.
Ленин говорил, что до тех пор, пока классы не уничтожены, всегда будут в рабочем классе элементы и мыслящие, и не способные мыслить. Рабочие партийцы с такими людьми тоже будут взаимодействовать. Они находятся в классе, в гуще класса. Они просвещают класс, а класс своей темнотой иногда оказывает противоположные эффекты. Имеется в виду взаимное влияние. То есть представляете, насколько надо быть твёрдым в своих убеждениях. Причём убеждения, которые в полной мере не могут опираться на осмысление теории в полном объёме, а лишь на какие-то базовые вещи. Это противоречие живой жизни. Поэтому некоторые рабочие шли, шли, а потом отходили от рабочей партии. Я знаю таких людей. Умный человек, скажем, в Рабочей партии России, очень умный, с пролетарского завода, прекрасно выступал, высококвалифицированный, и вдруг отошёл. Тут и усталость, и мысль: может, не тем путём идём, если мы ещё никак не дошли. Казалось бы, нужно только терпение, но это может привести к тому, что люди начинают колебаться. Может, путь не тот? Если я уже пять лет, десять лет борюсь, а результата не видно – такое бывает. Значит, не хватило убеждений и выдержки. Это противоречие существовало с момента возникновения партии рабочего класса, в разных формах. В 1898 году было восемь делегатов. Что за ними стояли тысячи? Думаю, сотни. Тем не менее партия была учреждена, а потом набирала силу, в том числе численность. Но для учреждения рабочей партии, чтобы сказать, что она есть, и этого было достаточно.
Так разрешается противоречие, которое вытекает из того, что научный социализм приносят интеллигенты, а рабочее движение – это рабочие, которые условиями капитализма отделены от возможности получать научные знания, или, по крайней мере, встречают большие препятствия на этом пути, главное из которых – отсутствие свободного времени. Не то что в университет пойти, а почитать некогда. Как разрешалось это противоречие? Во-первых, рабочие члены партии должны всегда учиться, и многие из них прошли через кружки. Бабушкин, известный человек, которого Ленин вспоминал как рабочего передовика и который был убит во время первой русской революции, прошёл через кружки. Были и другие люди, десятки. Они учились, читали марксистскую литературу, которая издавалась, в том числе нелегально, и читали её не только интеллигенты. Во-вторых, были массовые газеты, в которых писали статьи люди, находившиеся на высоком научном уровне, – Ленин, Лихачёв, пока он не изменил рабочему классу. Это была форма обучения, политического просвещения. Читателей были десятки тысяч. Затем мы соединяемся с научным социализмом, действуя в соответствии с познанным. Очень важно, что в условиях первой русской революции в комитеты приходили рабочие. Комитеты – это организация, руководящее ядро. Это был очень крупный скачок. В основе деления общества на классы лежит закон о разделении труда. Рабочий класс – это непосредственно производитель, но он отделён от управления. Управление – это монополия господствующего класса, потому что оно подчинено его интересам. Рабочие не привыкли управлять, а в партии они начинают заниматься управлением партийной жизнью. Они начинают выполнять функции интеллигенции, работников умственного труда, потому что управленческий труд – это умственный труд. Партия – это опыт перемены труда. Разделение труда лежит в основе деления общества на классы, а партия воплощает в себе перемену труда, то есть уничтожение классовых различий. Поскольку партия способна к этому, то и общество будет способно, потому что партия – это авангард. Авангард показывает пример, и общество идёт по тому же пути. В годы первой русской революции большинство в комитетах составили рабочие, и Ленин это очень приветствовал.
Интеллигенты в партии не только писали статьи и книги, хотя и это делали, они занимались и технической работой. Не было такого разделения труда. Рабочие тоже писали статьи – рабочий корреспондент, это приветствовалось. Интеллигент, член партии, не мог сказать: газету через границу повезут рабочие, они привыкли тяжесть носить, а мне это не моё, не товарищеское дело. Нет, интеллигенты выполняли и эту техническую работу. Это тоже уничтожение разделения труда: люди умственного труда начинают выполнять работу производителя. Транспортировка груза – это разновидность производительного труда. Интеллигенты не боятся черновой работы. Тот, кто боится черновой работы, вызывает иное отношение. Горький вспоминал, как говорили: «Плеханов – наш барин». «Наш» – значит, рабочие его не чурались, а «барин» – потому что он писал умные книги, но едва ли занимался тем, чтобы возить газеты через границу. А Ленин был «наш товарищ». Во-первых, он проводил такую линию в теории, а во-вторых, занимался массой черновой организационной работы. Он написал огромное количество работ, причём таких, которые нельзя пропустить, и в то же время выполнял огромную массу технической, черновой работы. Это был образец партийного интеллигента. Он снимал противоречие.
До революции был ещё один вспомогательный элемент сближения рабочих и интеллигентов, особенно в России. Партия была нелегальной, поэтому интеллигент не мог идти в партию в расчёте на карьеру. Что светило? Каторга. Там они вместе с рабочими учились, иногда рабочие учились на каторге вместе с интеллигентами.
Победил рабочий класс, установил диктатуру пролетариата. Партия стала правительственной партией, формирующей правительство. Каторги нет. Как удержать интеллигентов от того, чтобы они не забывали об интересах, которым должны служить, и не начинали служить своим интересам? Это противоречие, заложенное с самого начала, после победы социалистической революции и восстановления диктатуры пролетариата воспроизводится с новой силой и в новой форме. На практике были выработаны интересные меры. Прежде всего, был введён партмаксимум. Были и другие средства, например, партийная мобилизация в годы гражданской войны: «Товарищи, все на борьбу с Деникиным. Интеллигент и неинтеллигент, берёшь ружьё, пошёл. Если не пошёл – вон из партии». Партия мало что сулила интеллигентам. Партмаксимум – хорошее средство: выше определённого уровня твои доходы перечисляются в партийный бюджет. Ты можешь быть большим начальником, но зарплата у тебя будет меньше, чем у подчинённого. Это сразу ограничило желающих пойти в партию ради карьеры. Смысл продвижения терялся – материально ты только терял. Это было настолько сильное средство, что против него сильно боролись, и с начала тридцатых годов от него отказались. Представляете, какое было противодействие? Это обострило внутрипартийные противоречия.
Дальше у нас, к сожалению, партия стала правящей, возник большой государственный и партийный аппарат. Как встречаться с рабочими? Я застал, когда товарищ Брежнев поехал на завод на встречу с рабочими. Встреча состояла в том, что он выходил на трибуну и читал. Что-то похожее было и в раннее советское время. Ленин выезжал на заводы, встречался, разговаривал, но это были эпизоды. В какой первичной партийной организации состоял товарищ Ленин или товарищ Сталин? Первичные партийные организации – это коллектив партийцев в рамках производственного предприятия, основа партии. Ленин и Сталин не были приписаны к первичной организации. Я застал практику, когда в райкоме или обкоме была партийная организация обкома – масло масляное. Инструктор был как секретарь над секретарём обкома. Посмеялись. По уму, секретарь обкома должен был встать на учёт в первичную партийную организацию, например, на завод «Красное Сормово», раз в месяц приехать в цех, посидеть в рядах с рабочими, послушать, о чём идёт речь, ответить на вопросы, сам что-то сказать. Такая повседневная связь нужна, чтобы не просто служить рабочему классу «вообще», а знать, какие они, рабочие. Без постоянного общения трудно выдержать линию, полагаясь только на прошлую биографию общения с рабочими и не забывая её, как Сталин, например. Этого не было. Поэтому я сразу говорю о том, что способствует разрешению противоречия, даже если этого не было, но на будущее это надо обязательно использовать.
Ты встретился с рабочими, но ты не рабочий. У них своя жизнь на работе, у тебя своя. Где же тут уничтожение классовых различий? В партии опять воспроизводится деление на тех, кто управляет, и тех, кем управляют. Какое решение? В Корейской Народно-Демократической Республике партийные работники высокого уровня на месяц переходят на низовую работу в производственный коллектив, в первичную партийную организацию, и выполняют работу рабочего. Они узнают, кто такие рабочие, как и в каких условиях они работают. Месяц может быть мало, можно и два. С другой стороны, почему бы рабочему от станка, тем более сейчас у нас люди с высшим образованием стоят у станков, не отправиться в партийный аппарат на месяц – обменяться. Тот идёт к станку на месяц, а этот – на его место. Разумеется, должны быть инструкторы, которые помогают. Это не значит, что он сразу должен всё решать, но практику можно и нужно наладить. Тогда мы получим рабочих, которые действительно могут руководить, оставаясь рабочими. Противоречие, связанное с тем, что научный социализм приносят интеллигенты, а рабочее движение – рабочие, отделённые от теории, разрешается. Должно быть и такое положение, чтобы в руководящих органах было большинство рабочих. То, что стихийно появилось в годы первой русской революции, должно было получить закрепление в уставной форме. К сожалению, не получило. Чем выше был партийный орган, тем меньше там было рабочих. Ещё при Сталине это не закрепилось. Ленин, когда уходил из жизни, говорил, что надо бы ввести в ЦК 100 рабочих от станка, как средство предупреждения раскола ввиду конфликта Сталина и Троцкого. Сталин поставил Троцкого на место. Может, тогда и не надо 100 рабочих вводить? Так, видимо, и решили. Собирается Сталин, собираются другие товарищи. Узкий круг – это Политбюро. Всё одни и те же фамилии: Маленков, Булганин, Хрущёв, Сталин, Молотов, Каганович. Потом один повысился, другой понизился. Тяжело товарищу Сталину было, потому что все эти лица, может быть, и не карьерные намерения вынашивали, но он умнее их. Им нечему у него поучиться, они смирились и смотрят ему в рот. Тоска. А представьте, если собирается Политбюро, там десять человек: Булганин, Маленков и так далее, и 20 рабочих с ЗИЛа, с «Красного Сормова», с Уралмаша. Совсем другое дело. Я это говорю не понаслышке, потому что я член Рабочей партии России, в которой на всех руководящих органах есть рабочие. Я чувствую себя совсем по-другому. С нашим братом-интеллигентом спорить не о чем, мы и так убеждённые. Когда приходят рабочие, говорят: «А вот знаете, так бывает». Думаешь: у меня же этого угла зрения нет. Как это происходит на рабочем месте? С интересом слушаешь, что скажет Галкин, что скажет Зотов. Совсем другая атмосфера. Нет этой скуки, приевшихся лиц, полной известности, отсутствия нового. Тяжёлая была штука, бюрократия. Когда большинство рабочих – это гарантия, что скучно не будет, а будет остро, по-боевому. Вспомните выступление Виталия Прокопьевича, сталевара из Новосибирска, на Учредительном съезде Компартии РСФСР. Такого языка и такого выступления не слышали, наверное, даже при Сталине. Это был коренной рабочий. Какие таланты задушила партийная бюрократия в рабочем классе. Я знал Дмитрия Васильевича Игошина, расточника завода «Красное Сормово», исключительно умного человека, оратора, образно говорил. Он выступал у себя в цехе при КПСС, а в Рабочей партии России был сопредседателем рабочей комиссии ЦК, членом оргбюро. И человек себя так чувствовал, и мы рядом с ним. Не просто абстрактные идеи рабочего класса, а когда смотришь на таких людей, думаешь: вот это класс, служить ему не то что не зазорно, а надо просто служить. Как ещё убедиться, что служение рабочему классу – правильная позиция для интеллигента? Много форм возможно, чтобы разрешить это внутреннее противоречие партии. Поскольку оно будет разрешаться в партии, то будет разрешаться и соответствующее противоречие внутри профсоюзов, самых массовых организаций рабочего класса. Будет уничтожаться деление на тех, кто только исполняет, и тех, кто только управляет. Тогда и в обществе это пойдёт. А материальные предпосылки для этого – сокращение рабочего времени. В конце двадцатых годов рабочий день сократили до 7 часов, и был всплеск управленческой активности рабочих. Тысячи людей участвовали в чистках госаппарата, ходили, учились. Рабочий класс был действительно читающим: у большинства в домашних библиотеках были собрания сочинений Ленина, Сталина, и не просто стояли, а читали, потому что время было. 7 часов – ещё многовато, а если 6 или 5 часов? Всё, о чём я говорил, получит надёжную материальную основу. Наступит рассвет созидательной энергии рабочего класса, за передовиками пойдут середняки, а середняков в условиях победившего социализма будет всё больше, тех, кто вне политики, будет совсем мало.
Я уверенно об этом говорю, потому что вижу это в Рабочей партии России. Всё это в неразвёрнутом виде, но уже представлено. Масштаба ещё нет, но всё есть. Передовые рабочие заинтересованы в научных знаниях. Когда с ними говоришь, они выспрашивают, и ты думаешь, как лучше сформулировать, самому надо до конца понять. Им это интересно, потому что они это берут и потом с ними не собьёшься, когда они работают с другими рабочими.
Партия – живой организм. В партии есть противоречия, связанные с тем, что люди делятся на носителей знания – нерабочих и рабочих. Это непростое противоречие, но оно вполне разрешимо, если пути разрешения осознать и следовать этим курсом, не давая себя сбить, как отменили партмаксимум. Почему отменили? Нажимали партийные интеллигенты: «Я из рабочих, я кровь проливал на гражданской войне, у меня орден Боевого Красного Знамени. Как вы мне не доверяете? Я надрываюсь, а вы меня в зарплате ограничиваете». Можно было найти сколько угодно слов. Руководители не устояли. А рабочие почему не устояли? Потому что их тоже не было там . Они бы сказали: «Дорогие друзья, у вас что, жизнь труднее, чем у нас, рабочих?» Напомню, что рабочие имели восьмичасовой рабочий день в 1918 году, а советские служащие – шестичасовой по Кодексу законов о труде. Вот какая странная картина. Я до сих пор удивляюсь. Когда переходили к семичасовому рабочему дню, переходили рабочие, а у советских служащих был шестичасовой день. Это неправильно. Наоборот надо было: рабочие приходят на час позже, а их ждут партийные интеллигенты и показывают, как управлять.
Это очень интересная история становления и развития партии – богатейший опыт, который подарил нам массу находок, без которых не было бы победы социализма. Это опыт, показавший, что нужно сознательно к этому относиться, не расслабляться, искать новые формы для разрешения внутрипартийных противоречий по линии укрепления приоритета коренных интересов рабочего класса. Я думаю, что это настолько интересный опыт, что, как говорил Ленин, иногда интереснее проделывать опыт, чем его описывать. Но он уже достаточно описан. Недавно мы выпустили книгу, в которой рассказываем о современных теоретических достижениях и задачах классовой борьбы рабочего класса, в том числе о внутрипартийном строительстве. Мы это осмыслили, а опыт нужно проделывать. Сейчас наступило такое время, когда его можно проделывать. В наше тяжёлое время фашизм наступает, объединённые силы фашизма действуют против нашей страны буржуазной демократии. Мы прочнее любой другой буржуазной демократии, поскольку стоим на плечах истории Советского Союза. Но история уходит в историю, а буржуазная демократия даёт о себе знать – идёт отрицание нашего исторического опыта. Чтобы не потерять то, что мы имели, и чтобы жить с перспективой на будущее, потому что буржуазная демократия даёт только одну перспективу – рабочий класс организуется и установит пролетарскую демократию, и тогда жизнь будет куда интереснее для всего общества. Государство будет прочнее, страна займёт прочную позицию, и не придётся думать, скушают нас или нет.
Для слушателей Красного университета важно вынести следующую мысль: философы прежние занимались тем, что объясняли мир, но задача в том, чтобы его преобразовать. Преобразование мира в прогрессивном направлении предполагает, что сознательные интеллигенты, а я думаю, что среди слушателей Красного университета преобладают именно интеллигенты, вступали в ряды Рабочей партии России. Я убеждён и готов подтвердить на любом собрании, что эта партия – эталон партии рабочего класса в сегодняшних условиях. Если не хотите идти туда, где хуже, а хотите лучше – милости просим. Если хотите хуже – пожалуйста, никто никого не тянет. Людей, которые хотят ориентироваться на лучшее, я призываю вступать в Рабочую партию России, поскольку она вобрала в себя весь исторический опыт и строит свою работу в соответствии с опытом борьбы и поражений, чтобы не потерпеть поражение снова. Мы знаем, где что не получилось, и стараемся этого избежать. Нужны новые силы. Мы теперь знаем, как надо идти и действовать. Нужно, чтобы крепли наши ряды и влияние партии становилось значительнее. Без этого рабочий класс, который сегодня является главной силой антифашистской борьбы, так и останется ведущей силой. Он ведёт всё общество в этой борьбе. Общество на нём едет: на фронте 90% рабочих, в тылу на оборону работают рабочие. Нужно, чтобы он и руководил этим процессом, потому что много желающих проехать и ничего не дать, а наоборот, урвать. Бывают эпизоды, когда в оборонном секторе выявляются мошеннические схемы на миллиарды, сотни миллиардов рублей. Кто мошенничеством занимается? Не рабочий класс. Рабочий класс на них нарывается, а на этом наживаются. Нужно укрепить политическую позицию рабочего класса. Экономически он как был, так и остаётся экономической основой. В военном отношении он основа обороноспособности, потому что он оружие куёт и воюет с этим оружием. А политически он ещё очень слабо представлен. Многие безобразия, которые творятся, связаны с тем, что рабочий класс политически не окреп. А не окреп он потому, что партия ещё не набрала необходимую силу. Наши занятия помогут решить эту проблему.
Спасибо за внимание.
(Далее следуют вопросы и ответы)
Вопрос: Как-то сказывалась проблема отставания деревни от города на партийные противоречия?
Ответ: Неожиданный вопрос. Обычно формулируется иначе – неравенство условий жизни города и деревни. В партии рабочего класса решающую роль всегда играл фабрично-заводской, городской рабочий класс. Сельский пролетариат по традиции – там эксплуатация тоже была суровая, но ситуация отличалась тем, что предприятия были не такие крупные. На заводах десятки тысяч, а сегодня и тридцать-сорок тысяч. Сельскохозяйственное предприятие такой численностью работников не располагает, это всегда небольшие предприятия. Рабочие сельскохозяйственных предприятий были разобщены. В городе ты знаешь, что делается на твоём предприятии и на другом, есть связь. Хотя и сегодня в большом городе люди не знают ни одного человека с других предприятий. А в деревне, даже советской, разброс на сельскохозяйственных предприятиях. На партии это сказывалось так: сельскохозяйственные сотрудники были представлены в партии, и это правильно, и там были борцы, но их влияние и численность были более ограничены. Я хочу отметить: если бы были представлены колхозники или рабочие совхозов – это одно, потому что это рабочие. А другое – специалисты, зоотехники, агрономы, председатели колхозов. В руководящих органах КПСС и КП РСФСР я, будучи членом ЦК, председателей колхозов видел, а механизаторов – нет. А механизаторы, умные люди, имели бы больше значения, чем председатели колхозов-миллионеры.
Уточнение: В руководящем аппарате не хватало рабочего элемента от деревни, а на местах в деревнях не хватало интеллигентского момента?
Ответ: Нет, не думаю, что интеллигентского не хватало. Специалисты были.
(Нерезкий фрагмент о сменах и героизме) Если бы были две смены или три, люди имели бы свободное время, в том числе для партийных дел. Не хватало представительства рядовых колхозников в руководящих органах, но это было отражением того, что вообще представителей рабочего класса, хоть сельского, хоть городского, в руководящих органах было мало. И это не случайно. Если это не выставить в качестве принципа, то начинается простая вещь: кто лучше выступает? Тот, кто профессионально с этим связан. Преподаватель, если не остановить, так и не остановится. А тракторист с кем беседует? С напарником. Он молчит: «Чего они там?» Да если расскажет, так смешно будет. И лучше без них. Много привычек работает против того, чтобы большинство в руководящих органах составляли представители рабочего класса, и не просто большинство, а чтобы вообще кто-то был. Это надо проводить, и надо работать, чтобы люди привыкали говорить. В Рабочей партии России мы это наблюдали. Евгений Петрович Тимофеев, легендарная фигура, докер Ленинградского морского порта. Когда он приходил в партию, он смотрел напряжённо и что-то хотел сказать, но не мог. Он слушал, слушал, потом начал говорить, и мысль, которую он хотел выразить, он выражал чётко и ясно. Но если нет поприща для выступления, как научишься говорить? Никак. А в партии нужно, чтобы в руководящих органах сначала послушали, как другие делают, потом сам. Эту возможность не давали. В Рабочей партии России такая возможность есть. Ты в руководящем органе, тебя специально приглашают. Михаил Васильевич Попов был в зарубежных партиях, и там выступают интеллигенты. Он спросил: нельзя ли послушать хотя бы одного рабочего? Человек нашёлся, но обычный порядок дел таков, что ведёт тот, кто привык говорить. Нужно привлекать рабочих к руководящей работе, чтобы они осваивались. Они обжигаются, но не так, чтобы всё, что они скажут, было хорошо, а чтобы и учились. Обязательна партийная учёба. В советское время, если читали работы Ленина, то по ссылкам: страница такая-то, а саму работу не надо. Цитатно преподносили. Люди, которые серьёзно относились к ленинизму, по цитатам не изучали. Ни Евгений Петрович Тимофеев, ни недавно ушедший из жизни Константин Васильевич Федотов, тоже докер. Выдающиеся достижения портовой организации докеров Санкт-Петербурга в профсоюзной работе потому, что во главе стояли твёрдые, умные, просвещённые, марксистски и ленински образованные люди, такие как Федотов и Тимофеев. Федотов читал всё подряд, занимался наукой, логикой. Это то, чем занимаются слушатели Красного университета. Он прошёл программу Красного университета, и это очень помогло партии. Без того, чтобы рабочие были на руководящих позициях в партии, рабочая партия рабочего класса развиваться не может.
Вопрос: Вы сказали, что транспортировка грузов тоже является производительным трудом. Курьеры относятся к производительному труду или только крупная грузоперевозка?
Ответ: Мы с Михаилом Васильевичем Поповым специально рассматривали этот вопрос в книге «Философия производительного труда». Производительный труд – это труд, основным и непосредственным результатом которого выступают полезные вещи, энергия или перемещение в пространстве. Речь идёт не о тоннаже, а о том, что везём. Велорикша везёт одного человека – это не производительный рабочий. А курьер везёт продовольствие. Транспортный рабочий занимается перемещением в пространстве потребительных стоимостей. Иногда роли совмещаются: сегодня везёт груз – рабочий, завтра везёт человека – уже не производительный рабочий. Есть граница между производительным и непроизводительным трудом. Граница – это определённость, которая соединяет два нечто и одновременно их разъединяет. Такая граничная ситуация становится типичной. Это путь уничтожения классовых различий. Когда граница расширится и охватит всё общество, это будет бесклассовое общество, где люди будут выполнять в своей повседневной деятельности и производительные, и непроизводительные виды труда.
Вопрос: Будет ли верно мне, как члену Рабочей партии России, призывать на следующих выборах в Госдуму голосовать за КПРФ, предполагая, что в будущем нам будет больше шансов скооперироваться и достичь целей по правам рабочего?
Ответ: КПРФ делает некоторые полезные вещи. На фоне «Единой России» эта партия, конечно, левее. Но давайте определим классовую природу КПРФ – это мелкобуржуазная партия, посерединке между рабочим классом и буржуазией. В чём-то она примыкает к рабочему классу, в чём-то – к буржуазии. А мелкая буржуазия, как правило, идёт за крупной буржуазией. Если говорить о КПРФ, не слышно, как они занимаются коллективными договорами. Они очень много внимания уделяют выборам в буржуазные парламенты, хотя рабочий класс никогда не завоюет власть через парламент, потому что парламент – орган буржуазной диктатуры. У них раз в пять лет: «В этот раз не победили, в следующий раз помогите». Я думаю, это напрасный труд. Если вас просят, вы можете сказать, но как член Рабочей партии России вы должны участвовать в общепартийной работе и руководствоваться решениями съезда и программой. В программе сказано: программа-минимум – это возрождение советской власти как власти производственных коллективов. Я вижу Вячеслава Михайловича Лазарева, председателя Ленинградского совета рабочих депутатов. Выборы в этот совет идут нелегко, хотя препятствий нет: не надо денег, регистрации. Я был кандидатом в депутаты, ничего этого не надо – взял подпись и пошёл. А дело идёт трудно. Я призываю махнуть рукой на парламентские призывы. Ваш голос – тоньше писка. Стратегическая задача – создавать органы рабочего класса. Три человека с трёх заводов – это не орган власти, но это совещательный орган – совет рабочих депутатов. Постарайтесь это сделать. Если вы не на производственном коллективе и не можете напрямую выйти к рабочим, нужно взять газету, в которой об этом говорится. Только что вышел номер «Народной правды» тиражом 64 000 экземпляров. Рабочие типографские трудились, набирали, писали. В Ленинграде эти тысячи экземпляров будут разнесены, и там говорится: «Товарищи, создаём городские советы рабочих депутатов, выбирайте туда». Вы можете, раздавая газету, сказать: «Создаём городские советы рабочих депутатов, направляйте депутатов в Ленинградский совет». Это было бы очень полезно. Эту работу за вас никто не сделает. Желающих помочь парламентской партии найдётся сколько угодно, потому что у парламентской партии есть определённая плата со стороны государства за голоса, исчисляющаяся миллиардами рублей. На эти миллиарды можно что-то купить. Люди в расчёте на эти миллиарды всегда найдутся. А бескорыстно помочь создать городской совет рабочих – желающих очень мало, потому что нужна сознательность, желание служить рабочему классу, а не командовать им. Посвятите свои силы главному – воссозданию городских советов рабочих. Это наши выборы, выборы рабочего класса. Это куда перспективней и правильней.
Уточнение: Я спрашивал теоретически, чтобы потом было легче продвинуть наши идеи, потому что они формально коммунисты, и можно вести борьбу, показывая большинству, что там мало коммунизма.
Ответ: Я думаю, вы знаете, что объектов для критики бесконечно много. Против нас делают, и мы их критикуем. Но не забывайте о втором эффекте: вы привлекаете внимание к тем, кого критикуете. Троцкий, будучи изгнанным из Советского Союза, говорил: «Пусть меня ругают, главное, чтобы не забывали». Пока человека вспоминают, хоть в критической форме, он политически жив. Решайте задачу позитивным образом – призывайте в городские советы рабочих. Когда кто-то скажет «зачем?», вы объясняете и усиливаете линию на создание советов. Если вы просто критикуете, вы привлекаете внимание к парламенту. Одни его одобряют, другие осуждают, но всё крутится вокруг него. Такая полемика выгодна буржуазии, а рабочему классу невыгодна.
Вопрос: Спасибо за книгу «Современные теоретические достижения и задачи классовой борьбы рабочего класса России». Хотелось бы осветить вопрос о борьбе за восьмичасовой рабочий день. Российский пролетариат установил диктатуру в октябре 1917 года и узаконил восьмичасовой день. Спустя 10 лет начался переход к семичасовому дню, и к середине тридцатых годов свыше 80% советских промышленных рабочих имели самый короткий рабочий день в мире. Далее были годы войны, опять восьмичасовой. После войны в конце пятидесятых снова перешли к семичасовому, а в 1967 году, в мирное время, реставрировали восьмичасовой рабочий день. Как обосновывался этот переход и как пролетариат на него отреагировал?
Ответ: Чтобы было понятно: без партии даже теоретически некоторые вещи не сделаешь. У меня не было планов написать эту книгу, я всё это знал, но были заботы. Михаил Васильевич Попов сказал: «Надо бы написать». Это партийное влияние. Я был не партией, а сопредседатель логической комиссии сказал: «Это полезно». Теперь об обосновании. Людям преподнесли это иначе. Сказали: «Давайте сделаем ещё один выходной день». При семичасовом дне была шестидневка, пятница – на час короче. Итого 41 часовая неделя. Сказали: «Суббота – целый выходной». На этом сфокусировали внимание. Я выступал на конференции в Политехе Петра Великого в Ленинграде, и один человек сказал: «Я был мальчишкой, и мы прыгали от радости, что появился второй выходной день». Народ массой своей среагировал на второй выходной день, а то, что рабочий день увеличили, забыли. Антикоммунисты сделали пятидневку по восемь часов, но у них 40-часовая неделя, а один час долг. Вы должны этот час отработать. Там не пахло сокращением рабочего времени, произошло сжатие. В шестидесятые годы города быстро росли, на дорогу тратилось время. У вас фактически не час взяли, а два или три. В Москве – точно три. Свободного времени вообще нет. В субботу отдых, в воскресенье готовишься к работе. Подрезали корень общественной работе. При семичасовом дне можно было остаться на часок, а при восьмичасовом надо спешить, иначе времени не останется. В начале шестидесятых при семичасовом дне затраты времени на образование были выше, чем в конце шестидесятых и семидесятых. Восьмичасовой день забрал время на образование. В указе Президиума Верховного Совета о пятидневной рабочей неделе не сказано про восьмичасовой день, там сказано про рабочую неделю. Арифметически из этого получился восьмичасовой день. Проглотили не все. Ивановские ткачихи сказали: «Мы за 7 часов выкладываемся так, что 8 часов вообще не можем». Им оставили семичасовой день. Было специальное решение. Те, кто не «возник», проглотили. Хорошего ничего не вышло.
Вопрос: Сколько непроизводительного труда (времени) нужно рабочему, чтобы обрести цельное мировоззрение марксизма? Объём времени.
Ответ: Чтобы подняться до высоты научного знания, надо попасть в положение работника умственного труда. Преобладающая часть вашего рабочего времени должна быть посвящена умственному труду и обучению. То есть рабочий день у станка – часа три, а четыре-пять часов – обучение и занятия наукой. Но это будет уже уничтожение классов. В бесклассовом обществе все способные люди будут иметь возможность заниматься научным трудом, имея образование и время.
Вопрос: Верно ли, что текущие события ведут Россию к расколу в вооружённых силах и обществе, учитывая, что реакция Ирана и России на внешние угрозы значительно отличается?
Ответ: Нет, я не вижу раскола. Есть давние противоречия. Одни стоят за самостоятельность России и охраняют её в условиях фашистской агрессии США и западноевропейских стран, которая осуществляется руками украинцев, но оружие американское и западноевропейское. Другие стараются сохранить связь с фашизмом и пойти ему в служение. Можно назвать это расколом, можно противоречием, но оно было и есть. Оно должно разрешиться. Мы за то, чтобы эти холуи поджали хвосты.
Вопрос: Если Центральный банк не подчиняется государству, верно ли, что он подчиняется напрямую компрадорской буржуазии или рантье?
Ответ: Процесс управления неизвестен, кто кому формально подчиняется, неважно. Важно, что Центральный банк проводит политику, которая служит интересам американского и западноевропейского фашизма во внешней политике.
Вопрос: Если США сейчас пытается выйти из конфликта на Украине, верно ли говорить об американском фашизме на Украине?
Ответ: Вы уже сказали, что пытаются выйти, но не вышли. Они дают добро западноевропейцам, не осудили дело. Выстраивается иерархия. Раньше они напрямую поддерживали украинских пособников, теперь поддерживают западноевропейских пособников, а те – украинских. В целом это экспансия американского фашизма во внешней политике.
Вопрос: Сколько минимального времени у рабочего потребует участие в Рабочей партии России?
Ответ: Вячеслав Михайлович ответит, потому что я не рабочий.
Ответ ведущего: Сколько есть, столько и потребуется.
Вопрос: Что делать и куда обращаться коммунистам, если задержала полиция?
Ответ: Можно связаться с членами Рабочей партии России. Очень поможет удостоверение распространителя газеты «Народная правда».
Вопрос: Расскажите про среднее общественно необходимое время.
Ответ: Это понятие появляется в первой главе первого тома «Капитала», когда речь идёт о стоимости. Стоимость – это воплощённый в товаре труд. Труд имеет своей мерой рабочее время, но у каждого производителя своё рабочее время, а стоимость одна. Она определяется общественно необходимым рабочим временем, то есть средним временем. Это важно, чтобы понять, вокруг чего колеблется цена. Но это только разгон, дальше начинаются интересные картины. Для этого надо дальше читать «Капитал».
Товарищи, спасибо за внимание, за интересные вопросы, которые говорят о том, что вы вникли в суть проблемы. До встречи. Надеюсь, будем делать общее дело, в том числе по распространению газеты «Народная правда», ведь я её главный редактор. Помните, что Ленин, день рождения которого сегодня, тоже уделял большое внимание созданию общерусской рабочей газеты.
Ведущий: Спасибо, Александр Владимирович. Надеемся, присутствующие будут участвовать в распространении «Народной правды». До свидания.
